Катерина Ковалева (kovaleva) wrote,
Катерина Ковалева
kovaleva

Categories:

Метамодернизм

«Метамодернизм. Историчность, аффект и глубина после модернизма» — умный переводной сборник статей. И он прекрасен. Во-первых, тем, что он есть. Во-вторых, тем, что статьи ровно распределены по поверхности явления и не собираются в одном месте до полного истаптывания газона. Так что ничего лучше на эту тему я еще не видела.

Я не буду останавливаться на каждой статье, а задержусь только на интересном мне. Впрочем я всегда так делаю. Просто хотелось бы сразу сказать, что за кадром останется многое, в том числе и любимая народом постправда.

Метамодернизм пришел на смену постмодернизму, причем пришел одним из последних. Других направлений постпостмодернизма к данному моменту было довольно много.

Если коротко, то метамодернизм — это постоянные колебания между иронией и искренностью. И эти сомнения и метания, которые должны были бы превратить метамодернизм в необычайно слабое направление, его таковым не сделали. При столкновении постмодернизма и метамодернизма все чаще побеждает метамодернизм. Когда в прошлом году на Каннском фестивале рекламы встретились в битве за Гран-При метамодернистский проект Black Market и постмодернистский Tide Ad, Black Market легко победил. И на этом месте я перестану отвлекаться и вернусь к статьям.

Раздел I. Историчность. Глава 5. «Космический ремесленник: виртуозность маньеристов и современные ремесла» Сьерд ван Туннен.

Автор обращает внимание на роль ремесел в современной культуре. Он подчеркивает, что «ремесленнический поворот» — это не случайные постмодернистские всплески. Это «опыт познания изменившегося времени». Преобразование материи становится частью социальных объединений. Ремесла не исчезают, а переводят наши отношения с материей в новую плоскость.

Может возникнуть соблазн посмотреть на роль ремесел с точки зрения XIX века, но глядеть нужно глубже. За вдохновением философы отправляются в доиндустриальный период, в XVI век, когда человека интересовал не вопрос разделения труда, а космос в целом.

При этом никоим образом не стоит путать интерес к ручной работе с ностальгией по простым и понятным продуктам продуктам прошлого. В мире серийного производства. ручная работа не получит преимущества. Сила нового ремесленничества находится в возможности осознать, как мы связаны с материей и друг с другом, а смысл — в отказе от идеи, что замысел возможен без реализации.

Раздел II. Аффект. Глава 9. «Шутка, переставшая быть смешной. Размышления о ситкоме метамодерна». Грай С. Растел и Кай Ханно Швинд.

На примерах запоздавшей во времени шутки о мексиканцах ведущих Top Gear авторы показывают изменение вектора смеха. Теперь принято не «смеяться над», а «смеяться вместе», что подразумевает полную смену образов и сеттинга. Из инструментов ситкомов уходит пародия, обида и цинизм, а на смену приходит теплое человеческое отношение. Но, чтобы в этот момент, все не умерли со скуки, появляется саморефлексия, интертекстуальность и многочисленные ссылки на другие культурные продукты.

Больше добра богу добра. И именно этот вектор, а не отдельно взятая политкорректность и другие ограничения, определяет, как нам смеяться.


Раздел III. Глубина. Глава 12. «Заметки о перформатистской фотографии: познание красоты и трансцедентности после постмодернизма». Рауль Эшельман.
Автор кратко описывает основные этапы перехода от модернизма (ищем прекрасное в повседневном мире) к постмодернизму (отстраняемся и не ищем) и нападает на критиков, которые любые отклонения от иронии считают возвратом к модернизму.

В этой ситуации фотографы, обладающие тонким чутьем на изменения в мире, отошли от ироничного подхода, хотя и к модернизму не вернулись, что бы об этом ни говорили критики. Выбирая в качестве объектов тривиальные объекты, они принуждают нас по-новому оценить их. Увидеть их красоту и преодолеть банальность.

Автор называет это явление «двойным фреймированием», что означает, то «между «исходниками» фотоснимка (внутренний фрейм) и авторским фактором, организующим их, должна существовать «сцепка» или «соответствие».» И ключевое отличие новых фотографий от постмодернистских работ в том, чтобы подтолкнуть зрителя ощутить эстетическую целостность.

На вопрос, кто же отвечает за это эстетическое единство, автор отвечает так: повседневные вещи уже пропитаны высшей формой порядка, а воля фотографа с этим порядком совпадает. Никакой иронии, все красиво, потому что всегда таким было.

Постмодернистский зритель видит в этой красоте подвох и будет это единство опровергать, но метамодернисткий зритель этого делать не будет. «Обобщающий жест фотографии останавливает зрителю очень скудный выбор: либо бери, либо оставь». Деконструкция — это пройденный этап. Наступило время сборки.

На этом все, еще раз скажу, что я не охватила не то что не половину, а даже не четверть. И в книге еще очень много всего.
Tags: non-fiction, чтение
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • La Belle Epoque

    Французский фильм La Belle Epoque при всей дидактичности сюжета «иди, придурок, разберись со своей жизнью» наполнен таким количеством мелких…

  • Атомные привычки

    «Атомные привычки» Джеймса Клира — отличная книга о привычках, приобретении хороших и избавлении от плохих. Я почти ничего нового не узнала, и со…

  • ***

    Помогла в этом году улучшить некоторое количество резюме. Cамой проблемной вещью оказалась фотография. Проблема вроде бы простая: не показывать того,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments