Katerina Kovaleva (kovaleva) wrote,
Katerina Kovaleva
kovaleva

Дикие лебеди

«Дикие лебеди» Юн Чжан – это китайская семейная сага на реальном биографическом материале. Начинается она с рождения бабушки в начале прошлого века и заканчивается в тот момент, когда автор книги, ее внучка, уезжает в Англию, чтобы остаться там навсегда.

Сказать, что это не очень легкое чтение – это ничего не сказать. Это чудовищный ужас. Разумеется, все, что происходило в нашей стране, смело становится с событиями «Диких лебедей» плечом к плечу, но китайский подход к войнам и революциям нет желания сравнивать с чем-либо.

Атмосфера нагнетается очень сухим языком автора. Вся книга написана с легкой отстраненностью, как будто Юн Чжан пишет летопись. В каком-то смысле это летопись и есть.

Бабушка была хорошенькой, и ей забинтовали ноги в два года, чтобы не росли. Иначе можно было не надеяться на удачный брак. «Ее мать, ходившая на таких же ножках, сначала спеленала ей ступни шестиметровым куском белой ткани, подогнув все пальцы, кроме большого, под подошву, потом придавила ногу в подъеме камнем, чтобы сломать кости. Бабушка причала от страшной боли,... и той пришлось заткнуть ей рот матерчатым кляпом».

У бабушки родилась дочка – мама Юн Чжан. Она была умной и красивой, хотела изучать медицину, любить и быть любимой. «Вечером того дня, когда она чуть не утонула в реке, мама рискнула выяснить с мужем отношения. Это был ужасный день. Кроме всего прочего, ее постоянно рвало. Неужели он не может хоть иногда брать жену в свой джип?
Он ответил резко: такой поступок сочтут кумовством, ведь ей машина не полагается».

А потом пришел черед и Юн Чжан. «Исчезало все, что я любила. Больше всего я скорбела по разграбленной библиотеке: голубая черепичная крыша, изящные окна, голубые расписные стулья... Книжные шкафы переворачивали вверх дном, ученики из чистого удовольствия в клочки рвали книги». Это 1967 год, а вовсе не галлы в Рим пришли. Дальше всем все известно: тюрьмы, лагеря, стирание различий между городом и деревней, воробьи, выплавка стали в каждом дворе и т. д.

Я пока читала это, сама себе напоминала того самого ежика, который плакал, но продолжал есть кактусы. Оторваться невозможно. Все время думаешь, ну, слава богу, все у них закончилось, хуже уже не будет. Будет, будет, говорит китайская реальность. И появляется что-нибудь такое, чего раньше не было, а лучше никогда бы не было.

Не очень-то верится после всего этого, что у Китая все хорошо, они чувствуют себя отлично и смело идут вперед к новому капиталистическому счастью. Не знаю, занимается ли кто-нибудь там психологическими травмами и их передачей, как у нас; наверняка, да. Но даже не в этом дело. Меня больше всего поразило, что в конце жизни мама Юн Чжан смогла опереться на помощь людей, которым она помогала в течение своей партийной карьеры, несмотря на все ограничения режима. И это их семью, в конечном счете, спасло. А отцу Юн Чжан, порядочному прямолинейному партийцу обратиться было не к кому. А ведь он был настолько принципиальный, что специально проследил, чтобы даже его жене не присвоили более высокий разряд, который обеспечивал некоторые дополнительные блага. Вроде бы все сделал правильно. Только читаешь такое и думаешь, зачем все это было?

Tags: чтение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments