May 5th, 2020

main

Советское Викторианство

В книге Кирилла Кобрина «Шерлок Холмс и рождение современности» было два наблюдения, от которых у меня на пару секунд сбилось дыхание. Оба имеют отношение к запараллеливанию Викторианской Англии с поздним Советским Союзом. Эти связи кажутся абсурдными по логике, но верными на уровне ощущений. И действительно, каждый раз, когда ко мне в руки попадает викторианский или даже псевдовикторианский роман, у меня возникает чувство, что наступили те самые летние каникулы.

Первый момент — это короткая врезка с воспоминаниями автора о том, как он в детстве читал Шерлока Холмса. «Получается, что юный советский читатель имел все шансы войти в этот мир и стать своим — несмотря на то, что он совершенный чужак, потомок случайно выживших в кровавой бане людей. Мир, к которому этот ребенок принадлежал, позднесоветский мир, был в какой-то степени похож на Викторианскую эпоху — иллюзорной устойчивостью, инерцией, ханжеством, надежной рутиной. Где-то там, в небесных сферах, один из архетипов отвечал разом и за Бейкер-стрит в Лондоне 1889 года и за проспект Кирова в городе Горьком 1977-го. Перед нами идеальное условие подлинного интереса — когда объект совершенно чужой, но в нем угадываются структуры своего. Не детали, нет — они чаще всего вводят в заблуждение, — а именно структуры, скелет, каркас».

А второй связан с жесткими представлениями Викторианского мира о достойных занятиях.Collapse )
main

И про искусство

На презентации другой своей книги размером с дом (я не буду ее читать именно поэтому), Кобрин бульдозером проезжает по популярной модели общения с искусством. В которой оно мало того, что распаковано квадратно-гнездовым методом, так еще и сопровождается неинформативными придыханиями. Он чудесно разбирает проблему, можно сказать, с марксистских позиций, хотя это уже детали.

Действительно, шаблон потребления культуры по воскресеньям настолько силен, что трудно говорить о том, что это просто глупо. Красивое, страшное, умное создают не только для того, чтобы собрать денег и вселить уверенность в правильном досуге.

Довольно паршиво и то, что говорить о прикладном использовании искусства можно крайне редко. Оно течет неуловимыми путями. И остается только квадратно-гнездовой способ. Ну и все, что в этот способ не укладывается, остается так далеко, как будто вовсе не имеет к нам отношения.
Collapse )