November 27th, 2014

wolf

Продолжение мемуаров Ирины Викторовны

Эта часть посвящена окончанию школы.

Часть 13


book
Это обложка книги, которую Ирине Викторовне вручили в школе вместе с аттестатом. Я держала в руках эту книгу, она прекрасно сохранилась. Вообще потрясающе, что подготовка книги шла в тот момент, когда война еще не закончилась.

Collapse )


Как я сдавала выпускные экзамены, я не помню. Но как Кире поднесли первую «четверку» хорошо помню, она сказала:

«Ну, хоть «серебро» я получу!»

За первой «четверкой» последовала вторая, и еще одна, и никакой медали Кира не получила.

На вручение аттестатов нам было приказано явиться в белых платьях. В белых платьях! Легко сказать. Кто-то из знакомых дал кусок белого шелка, но на нем было большое рыжее пятно, как на всех вещах, перенесших годы сырости. В те годы нельзя было внести в композицию пятно. Материала было мало, и мне сшили маленькое белое платье. Чтобы отличить его от ночной рубашки, сплели поясок из красных и синих ниток. Вместе с аттестатом об окончании школы я получила чудесную книгу Остроумовой-Лебедевой «Автобиографические записки» издательства «Искусство». Остроумова-Лебедева была художницей Ленинграда и много гравюр и офортов посвятила  городу. Удивительно, что эта книга была подписана к печати через месяц после окончания войны.

Выпускной вечер с танцами у нас был в Аничковом дворце, главном дворце пионеров. Мама дала мне свое платье и туфли. Но мы с мамой были разных расцветок, платье для меня было слишком яркое. Для нас открыли огромный зал, но света было очень мало, не все люстры были включены, и мы как приведения отражались в бесчисленных зеркалах. Было темно и холодно.

Нам предстояло еще одно праздничное мероприятие – поездка на речном трамвае на Правый берег Невы. В этом курортном месте многие из нас были в первый раз. Мы двигались к истоку Невы. Нева, широкая в пределах города, в районе Правого берега была еще шире. Нам дали завтраки из школы и еще из дома, но все равно было мало. Погода была пасмурная, иногда моросил мелкий дождик. Мы с Кирой взяли купальные костюмы. Я взяла мячи для лапты. Программу мы с Кирой перевыполнили. Кира, когда первый раз ударила по мячу, он так далеко улетел, то все поняли, что равной команды нам нет. Я радовалась, что Кира ожила. В воду полезло всего несколько человек. Кира плавала тоже как мальчишка «саженками». Погода постепенно наладилась, и домой мы возвращались, когда начало темнеть. Река затихла. На берегах зажглись огоньки.

Вся часть целиком здесь: http://www.proza.ru/2014/11/27/1085

wolf

Редкостный мудборд

Читала на Правмире хорошую статью про норму в языке, нашу орфографию и прочие радости. И вдруг статья закончилась - вот на этом:

...сейчас в языке, особенно в профессиональных сферах, появляется бешеное количество слов-однодневок. И часто это такие словечки, которые вызывают натуральную оторопь. Я вот вчера сидела в кресле у парикмахера и листала журнал “Собака.ру”. И в этом журнале в нескольких статьях встретила слово, которое меня загнало в глубокий тупик. Я сегодня свой день начала с его изучения. Это слово, простите, «мудборд».

– Это, наверное, что-то связанное с настроением. Но звучит неприлично.

– Да. Вот в том-то и дело! Мудборд – это такое визуальное представление, которое состоит из каких-то изображений, образцов. Буквальный перевод — «доска настроения». Но звучит это настолько неприлично, что, оказывается, интернет-издание W-O-S уже завело целую рубрику под названием «Редкостный мудборд». И очень я им признательна за то, что они это слово так обнажили (его внутреннюю форму для русского уха).

Эх-эх, словом-то этим мы уже лет 20 здесь пользуемся. А наши западные коллеги, которые нас им осчастливили, еще дольше. Так что к однодневкам оно точно не относится. Но форма - да, форма впечатляющая. И делать мудборды я терпеть не могу, а что делать?

Update: Кстати, ничего более неприличного для русского уха, чем EBITDA, я не знаю. И тоже ничего, живем с ней как-то.