Katerina Kovaleva (kovaleva) wrote,
Katerina Kovaleva
kovaleva

Работа №0

После поста про первую работу благодаря drug_detei тут же вспомнилась моя работа №0 или точнее №-1, потому что это было школьное УПК. УПК – это учебно-производственный комбинат, если кто не застал эту дивную институцию.

Сама идея была неплохой, и кто-то из моих друзей даже учился там чему-то полезному, например, на машинке печатать или машину водить. Одна моя знакомая даже получила права категории С. Правда, непонятно, как ей это удалось, потому что она была еще ниже меня ростом, а я в трехтонках до педалей не достаю от слова «совсем». Т.е. у меня есть выбор: или смотреть вперед, или на педали жать, одновременно не получается. Меня как-то на даче приятель пустил за руль своего грузовика, и я попробовала на нем поездить, ни одну курицу не задавила, между прочим, но это, прямо скажем, не очень удобно, когда стоит выбор: или видеть, куда едешь, или на тормоз жать.

А в нашем УПК ничего такого не было, а были только швейный цех, радиоцех и типография. Наш класс распределили в типографию, а потом разделили по специальностям: в наборщики, в печатники и брошюровщики. Я попала в брошюровщики. Это была совершенно дивная работа, мы сидели вдесятером за длинным столом, делали фальцовку (складывание листов пополам и приглаживание их линейкой) или подсчет бланков с последующим раскладыванием их по кучам. Через полгода мы все приобрели довольно бессмысленный навык: на ощупь определять, сколько листов в пачке с погрешностью + 2 листа. Сейчас я его уже утратила, конечно.

К самой увлекательной машине – которая резала бумагу – нас не допускали от греха. Там не было, к сожалению, той идеальной защиты от дурака, как у папы на работе, когда нож двигается только тогда, когда оператор держит нажатыми кнопки с двух разных сторон машины. Т.е. у него не образуется свободной конечности, чтобы сунуть ее под нож. И поскольку у нас была нормальная доисторическая машина, где можно было себе и руку, и голову отрезать, мастер участка сама резала все, что надо. Сама работа была мягко говоря не очень интеллектуальная, но это давало нам возможность трепаться всю смену – т.е. четыре часа в неделю в течение двух лет. По-моему, я там насплетничалась на всю оставшуюся жизнь. Печатники такого бонуса были лишены, потому что у них было очень шумно. Станки были старые, на одном мы нашли клеймо 1947 года, а на других ничего не нашли, может, они были даже старше. Они дико грохотали и периодически зажевывали бумагу, прямо как сейчас принтеры. У наборщиков я была один раз, в самом начале, когда нам показывали всю типографию, а потом к ним не пускали, потому что их работа была очень важной и местами секретной.

Еще у нас была теория, нам рассказывали, чем один вид печати отличается от другого, и даже, кажется, мы сдавали зачет. О! И нам деньги платили. Выходило рубля три-четыре за полгода. Поскольку карманных денег у меня никогда не было, они были весьма нелишние.

Иногда появлялась супердорогая работа – клеить переплеты к амбарным книгам. Для этого нам давали целый котелок клея. Мы когда первый раз его увидели, долго ржали – он был серый, состоял из каких-то продолговатых выступающих форм с черными вкраплениями, я его мысленно считала блевотиной марсианина, который наелся семечек. Мы мазали этим клеем переплеты, а потом втыкали в них страницы, уже сшитые в тетради. За смену мы сшивали довольно много таких книг, и они выглядели куда более достойно, чем какая-то куча бланков.

Со швейниками мы никогда не пересекались, только слышали, что они получают очень мало, потому что работа по пошиву платьев для кукол на чайник плохо оплачивается, а ее как раз очень много, и все ведут битву, чтобы получить наряд на пришивание кисточек к вымпелам. Вот это было просто, круто и дорого – т.е. не говорите, что нельзя быть богатым и здоровым, только так и можно. Но на всех вымпелов не хватало. А радиоцех иногда не справлялся с планом, и нас бросали им помогать: собирать моторчики для игрушек. Поскольку у нас была не та квалификация, нам доверяли только самое простое: вставлять контакты и придавливать их пластиковой пломбой в микропрессе.

Наша типографская деятельность даже давала какие-то льготы, если бы кто-то из нас собирался поступать в полиграфический, но как назло никто не собирался. Нам с подругой достались дипломы брошюровщика какого-то повышенного разряда, потому что нам было доверено освоить скрепочную машину. Это был такой мегастеплер размером с меня, управлялся педалями. Надо было подсовывать в него пачку бланков, жать на педаль, он с грохотом обрушивался и тут же поднимался обратно, оставив после себя толстую кривую скрепку. Красота. Вообще мне нравилась эта автоматизация, я бы еще с удовольствием поработала на бланко-считальной машине, и насколько я понимаю, моя тогдашняя мечта полностью реализована в машинке для подсчета купюр.

В общем, работа в кейтеринге, конечно, побивает эту по всем параметрам, а все потому, что там был хаос и еда. А здесь был порядок и бумаги. Совсем не то.



Фотографий с той работы у меня нет, но зато есть я примерно этого периода. Это где-то в гостях, и это чуть ли не единственная моя фотография из всей старшей школы, если не считать выпускного.
Tags: а вот еще был случай, старые фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments