Katerina Kovaleva (kovaleva) wrote,
Katerina Kovaleva
kovaleva

Асфальт безлик. То ли дело мостовая - 11-я часть

Продолжаю выкладывать мемуары Ирины Викторовны. Здесь фрагмент, а полностью глава лежит здесь.


НОННА И ВИКТОР

Когда было еще тепло, в какое-то из воскресений к нам приехали Нонна и Виктор Артемьевы. Нонна была в красивой шляпе с большими полями, Виктор – в галстуке. Мама любила шляпы и похвалила Ноннину шляпу. И Виктор стал бурно смеяться. Оказывается, что когда они ехали к нам в трамвае и стояли на передней площадке, трамвай дернулся, въезжая на мост. Нонна держалась за шляпу, а не за поручень, и поэтому упала: села прямо на пол. Пол в трамвае был скользкий, и она проехала на попе до задней площадки. Шляпа слетела. Виктор подобрал шляпу и бежал по вагону за скользящей Нонной.

На фотографии - Нонна и Виктор. Фотография сделана летом 1945 года.

nonna and vitya


ВАГОНОВОЖАТЫЕ

По городу ходили только трамваи. Битком набитые, так как другого транспорта пока не было. В трамвае все молчали. Молча протискивались к выходу. Вагоновожатые, естественно, женщины средних лет. Один раз папе пришлось вместе с вагоновожатой освобождать мужчину, попавшего под трамвай. Дело в том, что при несчастном случае, опускалась передняя платформа, которая отодвигала человека от колес. Хорошо, что вагоновожатая успела нажать на рычаг платформы и спасти его. Но эта же платформа и прижала его к рельсам, и поднять платформу назад вагоновожатая уже не могла. Папа помог ей поднять платформу и освободить пострадавшего. Кроме помощи во время происшествия, папа потом выступал свидетелем в суде. Он тогда сказал:

«Существуют женщины-красавицы для посещения театра, женщины для семьи, а вагоновожатые – это женщины для утешения».

МОИ ДРУЗЬЯ

Ряды нашего класса тоже поредели. Осталось человек десять. Многие погибли от голода. Тамара Мартынова, моя конкурентка по спорту, погибла в партизанском отряде. Всем моим друзьям пришлось пойти в разные школы из-за школьного питания «ШП», его давали строго по месту проживания. В восемь часов открывалась школьная столовая, и можно было получить полный обед. Нас жалели, и все тарелки наполнялись до краев. Школа была далеко от нашего дома, и я с удовольствием после сорокаминутной пробежки поглощала весь обед. Не могу сказать, что новых учеников в школе принимали приветливо. Наша классная руководительница, педагог по литературе, Вера Петровна, построила всех новеньких и устроила допрос с комментариями. Девочка с живым осмысленным лицом сообщила, что прибыла из Иркутска.

«Вы там пелемени впрок заготавливали?»

Нарочно искажая слово «пельмени» произнесла Вера Петровна, намекая, что девочка находилась в безопасности, далеко от блокадного Ленинграда. Меня такой подход возмутил. Следующая была я. Вера Павловна спросила меня небрежно:

«А Вы?»

Я сделала минутную паузу. Стала по стойке смирно и поставленным голосом произнесла:
«Из города-героя Сталинграда!»

После меня Вера Петровна прекратила опрос.

Я впервые попала в женскую школу. Насмешливые взгляды мальчишек в общих школах смягчали отношения, а здесь было все жестко и многое скрывалось.

Учебников у меня не было, и мне сказали, чтобы я обратилась к Кларе, она была старостой класса. Мы договорились, что за учебниками я к ней приеду в воскресенье. Отец Клары был директором научно-исследовательского института. В здании института они и жили. Я приехала на трамвае. Остановка была около здания института. Я позвонила в дверь с табличкой «Директор института». Вышла Клара с двумя мешками:

«Ты мне поможешь?»

Около их двери уже стояло несколько мешков набитых травой. Мы вышли в поле и стали руками рвать уже кое-где пожелтевшую траву и складывать ее в мешки. Клара ничего не объясняла. Траву донесли до входа на чердак. Я думала, что там будет корова, но на нас выскочило несметное количество кроликов. Я испугалась, что они разбегутся по всему институту, но стоило Гале зашуршать травой, как они опять стремглав кинулись на чердак. Я думала, что кролики бывают только серые и белые, но эти оказались самых разных цветов – черные, рыжие, коричневые, в полоску и в горошек. Они свободно скакали между стропилами по всей площади чердака. В один миг, влезая друг на друга, они уничтожили всю принесенную нами траву.

Клара провела меня в свою комнату, дала учебники. Дверь была полуоткрыта. Мимо проскользнула женщина. Она держалась за стенку. Клара мягко сказала:

«Мама ляг, я сейчас подойду».

Я поторопилась уйти.

БЕЛЬЁ

Квартиру нашу отремонтировали, но многое было невозможно исправить. Вода стояла в подвалах и полуподвалах. Этаж под нами был полностью затоплен. Папа несколько раз связывался с семьей брата Лени, чтобы они приехали жить с нами. Их квартиру заняло Военное ведомство под общежитие. К зиме они приехали. Тетя Галя, ее мать, Янина Оттоновна и дочь восьми лет. Галя сразу устроилась на работу в Проектный институт – архивариусом. Она художественно штопала, поизносившееся белье было штопано-перештопано. Каждое утро она говорила:

«Вот упаду я по дороге в обморок, станут меня раздевать и удивятся: архивариус и такое белье!»

В Ленинграде нового белья было не достать. Поэтому при первой командировке в Прибалтику папа купил себе новое. Старое он завернул в газету, перевязал бечевкой и запихнул в мусорную корзину в свое номере. Из Риги он переехал в Вильнюс, и в гостинице ему вместе с ключом вручили знакомый ему сверток. И так по всей Прибалтике. В результате белье прибыло обратно в Ригу. Перед отъездом в Ленинград в шесть утра папа выкинул сверток в окно на главную площадь города.

С приездом родственников связи с миром стали устанавливаться. Галя старалась охватить всех белорусов живших в Ленинграде. Сережа Борисевич устроил ее на работу в свой институт, где был главным инженером. Она очень гордилась своей должностью.

Главным предметом обсуждения в институте был Санкович. Немолодой коренастый мужчина, он и в молодости не был красавцем. Во время блокады он женился на молодой девушке. Она была сиротой, ни тещи, ни тестя. У Санковичей родилась доченька, очень маленькая. Санкович для доченьки купил корову, не целиком, а с кем-то на паях. Как выражалась Галя:

«Купил два соска».

Корова жила с хозяином за городом, в хлеву, а Санкович ездил туда за молоком.
Tags: мемуары, старые фотографии, чтение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments